Ольга Бабкина: «Акселератор создаст имидж ученого, который может быть одновременно и разработчиком, и менеджером»

В сентябре в Томск из четырех стран приедут разработчики в сфере биотехнологий, фармакологии и медицины, чтобы превратить свои научные проекты в бизнес. Сорок проектов получат не только оценки и помощь мировых экспертов, но и венчурные инвестиции. Подробности о том, что ждет участников программы и почему акселератор для сферы биотехмеда работает лишь наполовину, рассказала в интервью исполнительный директор томского консорциума томских вузов и научных организаций Ольга Бабкина. 

В первую очередь хочется поздравить вас тем, что ТГУ выиграл конкурс «Российской венчурной компании» на право проведения акселерационной программы BioTechMed в рамках конкурса технологических стартапов GenerationS-2014. Случайно ли то, что это событие состоится в Томской области? Расскажите про особенности сферы биомедицинских технологий в нашем регионе.

Томская область — прародитель техплатформы «Медицина будущего». Кроме того, у нас находится один из кластеров федерального уровня по фармацевтике и IT. Отсюда — большое количество разработок, стартапов и компаний, работающих в этом направлении. Основу того, что биомедицинские технологии развиваются, заложили вузы и институты. ТГУ не просто получил заказ на проведение акселератора, он участвовал наравне со всеми регионами и выиграл конкурс РВК. Это показатель того, что у нас есть компетенции не только в BioTechMed, но и, что важно, — в создании стартапов и их превращения в бизнес.


В воскресенье завершился прием заявок на участие в акселераторе. Расскажите, оправдались ли ожидания по количеству и составу участников.

Мы планировали, что будет около 300 российских проектов. Но получили 323 проекта с различной географией: 62 города и четыре страны (Россия, Казахстан, Белоруссия, Германия). В программу будут вовлечены все регионы Российской Федерации. Причем 50 заявок были присланы из Томской области, нас опережает по количеству лишь Москва с цифрой 58. Тематика проектов самая разнообразная: едва ли не все области биотехмеда.


На акселераторе большое внимание будет уделяться менторству. Какие люди приглашены на эти роли? Как будет строиться работа с командой? Хватит ли менторам времени, чтобы погрузиться в проект? 

Акселерационная программа состоит из нескольких блоков. Один из них — научно-технический, другой — проработка того, что связано с бизнесом. Также есть обязательная часть программы — тьюторство и менторство. Для сорока отобранных проектов мы сейчас собираем пул экспертов: как по части бизнеса, так и по части научно-технических разработок, а также тех, кто уже прошел путь становления бизнеса в BioTechMed и знает все тонкости. Они будут работать индивидуально с каждым проектом, помогать выстраивать ту модель, которая будет наиболее правильной и успешной в сегодняшних реалиях. Предполагается, что будет участвовать около 20 менторов — российские и зарубежные коллеги. К примеру, приглашены генеральный директор консалтинговой группы «Венчурный консалтинг» (VCGroup) Александр Семенов, профессор из университета Малайзии Dr K. Sudesh Kumar и многие другие. Также будут эксперты, которые знают тенденции развития биотехнологий в медицине на мировом уровне, в том числе — представители техплатформ. Программа будет длиться две недели — это будет, возможно, тяжелое время, но уверена, что результативное. 

Что будет с проектами дальше — продолжится ли их «ведение»?

Наша задача — это как раз познакомить проекты с менторами и инвесторами, дать широкую огласку в СМИ. Десять лучших проектов, которые пройдут акселератор, после некоторой доработки представят международным экспертам на форуме «Открытые инновации», где их ждет еще и призовая часть. 

Сейчас вам предстоит непростая задача: из 323 проектов выбрать всего 40. Расскажите о процессе и критериях отбора.

Сначала все проекты проходят через удаленную систему экспертизы. Около 25 различных экспертов будут работать над заявками. После их работы должно остаться лишь 60 проектов — с их представителями будут проводиться очные собеседования и скайп-сессии. Мы должны будем определить их уровень. В итоге 40 проектов смогут приехать и пройти акселерационную программу. 

Есть ли еще какие-то нюансы в процессе отбора?

Всем инвесторам и бизнес-ангелам мы говорим о том, что у нас открытый доступ к коротким содержаниям всех проектов. Те, которые их заинтересуют, мы будем стараться сразу же связывать с ними. Возможно, что по нашим критериям проект не проходит, а инвестор, напротив, видит, что за ним будущее, потому что знаком с трендами. Поэтому вполне возможно, что кроме сорока проектов, которые попадут в акселератор и получат широкую огласку, мы будем разрабатывать проекты вне программы. Да, у них не будет работы с менторами, но будет контакт с теми, кто хочет купить их разработку. 

Несколько лет назад существовало мнение, что ученые не умеют продавать и строить бизнес, и их нужно этому учить. Сегодня, по вашему мнению, какой курс правильный: взращивание команды с разделением ролей участников или обучение самих ученых? И как акселератор решает эти задачи?

Нужно понять, что хочет ученый. Если он хочет сидеть в тишине, работать над проектами, изобретать формулы и идеи, то это его стезя и его нельзя обучать. Потому что именно там, на своем месте он хорош и дает результат. Если ученый считает, что вырос достаточно в научном плане и хочет продвинуться дальше, помочь своему детищу внедриться на рынок и увидеть результат, то его необходимо переквалифицировать в менеджера инновационного проекта. Это абсолютно другая работа — бегать и рассказывать. Если ученый готов, его характер позволяет — почему нет? Хуже, когда ученый забывает, что это разные роли, и решает, что он должен и изобретать, и вытягивать этот проект на рынок — конфликт внутри себя неизбежен. Когда человек считает, что он ученый, то формирует команду рядом с собой и срабатывается с ней. А дальше кто-то из ее членов, соответствующий своей роли, продвигает продукт.

На акселераторе мы не даем условий, кто должен быть: разработчик или менеджер. Мы говорим: пришлите человека, который будет именно прорабатывать проект. А дальше команда сама выбирает: это будет разработчик-менеджер или это будет менеджер, который знает техническую часть неглубоко, но достаточно для того, чтобы внедрить проект на рынок.

Вы многое время работали в сфере коммерциализации инноваций. Некоторое время назад был распространен условный термин «грантоедство» — ситуация, когда грант получить очень просто, вне зависимости от того достоин проект его или нет. Вы согласны с тем, что есть такое явление?

Во-первых, с каждым годом система получения грантов становится всё жестче. Во-вторых, даже на примере министерства образования и науки видно, что много внимания уделяется прикладным, междисциплинарным разработкам и разработкам высокого уровня. Но в первую очередь — прикладным. Может быть, раньше и можно было получить деньги на то, чтобы «попробовать» проект, то сейчас в конце каждого гранта прописаны четкие условия: что необходимо сделать. Выиграть стало сложнее, а требования к отчетности — жестче. Сейчас все приближается к тому, чтобы выделять финансы не просто на процесс, а именно на результат — конечный продукт.

Одна из граней акселератора — помощь в привлечении венчурных инвестиций. Получить деньги от частного инвестора, которому нужны гарантии, сложнее, чем из государственного фонда?

Грант — это больше исследовательская часть: идею дорастить до прототипа того, что будет понятно в качестве бизнес-продукта. А венчур дается на то, чтобы идею в виде бизнеса развить до производства и дальше получать деньги за серию продукта и продажу его на рынке. Это абсолютно другие деньги и правила игры. Там, где входит венчур, зачастую уже заканчивается наука, там могут быть инжиниринговые вещи, существующие технологии и так далее. Но фундаментальных исследований на этом этапе уже не бывает.

То есть венчур дает больше гарантий проекту?

Их нет с обеих сторон. В этом плане, напротив, венчур — это очень рисковое финансирование. Венчур — это тот, кто готов к тому, что будет провал. Во всем мире именно так, хотя, конечно, российские венчуры различными путями зачастую стараются застраховать себя от негативных результатов. 

<h4><strong>Если говорить о перспективах, что может дать Томской области проведение бизнес-акселератора? Он пройдет, и все о нем забудут, или мероприятие может изменить представление других людей о нашем регионе?</strong></h4>

Благодаря этой федеральной программе акселератора мы уже сейчас подтверждаем Томскую область как центр, который работает с биотехмедом. Мы буквально находимся под лупой у всей страны благодаря широкому освещению этого мероприятия в СМИ. Еще один пункт — отношения с РВК. У администрации Томской области подписано соглашение с этим институтом, составлена дорожная карта, по которой есть обязательства. В том числе одно из них — акселерационная программа. Это шанс заявить о наших проектах и «прокачать» достойные из них, внедрить томские разработки на существующие производства. Кроме того, это формирование имиджа ученого, который может быть и разработчиком, и предпринимателем. 

Можно заметить, что бизнес-акселераторы довольно часто стали проходить в Томской области. В чем феномен программы: это действительно эффективный формат?

Акселератор — это программа, когда на одной площадке собираются проекты и менторы, и происходит быстрый процесс обучения. Я думаю, что, в первую очередь, это эффективный формат для той области, в которой он изначально появился, — IT-технологии. «Прокачать» проект, быстро создать бизнес, развить и продать его. В таких областях, как биотехмед или industrial, это сделать гораздо сложнее. Здесь акселерационная программа направлена не столько на ускорение процесса, сколько на то, чтобы дать поле взаимодействия с реальным бизнесом. А дальше — сильно не ускоришься. Постановка на производство фармпрепарата или биоразлагаемого изделия — это серьезно. Акселератор в биотехмеде работает лишь наполовину, скорость во внедрении на рынок — не только неэффективно, но и опасно. 
Сибтерра.инфо