Сергей Колпаков: «У меня трудно получить двойку»

Хрустальный пеликан, награда лучшему учителю России, прилетел в Томск. Благодаря таланту и труду Сергея Колпакова, учителя физики школы № 49. Победитель всероссийского конкурса «Учитель года» рассказал «ТН» о том, как завоевал «птицу», какой вопрос задал президенту, что думает о министре образования, ставит ли он двойки своим ученикам, что ответит сыну, если тот скажет: «Папа, я хочу стать учителем», и о многом другом, что волнует детей, родителей и педагогов.

– На конкурс «Учитель года» вы отправились в ранге победителя регионального этапа, а как проходил всероссийский?

– Он состоял из трех туров, проходивших в Подольске и Москве. Самое интересное было в Подольске. На базе 29-й школы прошли четыре испытания: методическое объединение, где я рассказывал о нашей школьной образовательной технологии, а мне задавали вопросы; урок с детьми и две беседы с учениками и родителями. Многое получилось благодаря детям, которые мне помогли. А ведь они вообще не знали меня, и задания мои необычные для физики. Я боялся, что это не сработает. Сработало! И учителя помогли. Я привез много своих физических приборов. И все эксперименты были сделаны. По результатам этих конкурсов жюри назвало 15 лауреатов.

Во втором туре был мастер-класс и открытая дискуссия, которые оценивало большое жюри во главе с ректором МГУ Виктором Садовничим. По итогам объявили пятерку победителей. Тема открытой дискуссии была посвящена списыванию. Сначала она мне понравилась, а потом я вдруг понял, что какая-то она избитая. А вот мастер-класс получился! Это 20-минутное выступление на сцене, где ты должен показать свою технику. Я отказался от фокус-группы, когда из учителей создаешь аналог класса и показываешь какое-то действие. Согласитесь, что это выглядит очень наигранно и неестественно. Я работал с залом. Это был риск. Очень боялся, что мое неформатное выступление сыграет против меня. Но я попал в точку. Это было видно и по залу, и по жюри. Самое главное, местные жители, работники Дворца молодежи, в котором проходило мероприятие, потом подходили и говорили: «Это было сильно!» Такие отзывы меня поразили. Откликнулись обычные люди, незнакомые с моей методикой. Значит, они услышали и поняли. Это для меня важно.

Ну и, наконец, в третьем туре в Москве был круглый стол в РИА «Новости», посвященный профессиональным стандартам. Вопросы задавал главный редактор «Учительской газеты», на них отвечали победители конкурса и министр образования и науки. Тема была трудная, и, как мне кажется, педагогов она сейчас никак не касается. Это актуально для управленцев, для тех, кто привлекает в школу учителей, для стратегов образования. А говорить формально, общими фразами не хотелось.

– Дмитрий Ливанов какое произвел на вас впечатление?

– Когда мы были в Кремле и ожидали встречи с Путиным, удалось неформально поговорить. Я задал Ливанову вопрос: «Комфортнее быть ректором или министром образования?» Ответил, что в кресле ректора он был на своем месте, что лично от него многое зависело. На посту министра для него абсолютно новым и незнакомым оказалось школьное и дошкольное образование. Прошедший год с момента назначения, по его мнению, слишком малый срок, и что ему лет пять надо, чтобы вникнуть и добиться результата.

– О чем учителя говорили с президентом?

– Мой вопрос касался ЕГЭ и перспектив дальнейшего развития образования. Ведь сегодня явно наметились две линии. С одной стороны, усиливается унификация образования , а с другой – его либерализация. Основная причина, по которой я против единого госэкзамена, связана с тем, что педагоги вынуждены отсеивать детей. Это опасная тенденция. И еще, те позитивные изменения, которые предполагаются в новых образовательных стандартах, вступают в противоречие с ЕГЭ, и их введение в практику часто превращается в смену вывески: я делаю то, что делал, но по-другому это называю. Мои коллеги задали Путину вопрос о сельских школах, об ипотеке для учителей, которая существует только для молодых педагогов. Президент честно ответил, что в ближайшее время педагогам не стоит надеяться на особые условия из-за дефицита бюджета, но успокоил относительно льготной пенсии, которая пока сохранится.

– Вы работаете в инновационной школе больше 20 лет, а в конкурсе первый раз решились принять участие. Что сдерживало?

– Коллеги давно предлагали в нем участвовать, но меня держала диссертация. И как только я защитился в 2011 году, сразу же пошел на этот конкурс, хотя теперь понимаю, что в «Учителе года» должны принимать участие более молодые. Они органично и очень естественно смотрятся на этом конкурсе. И его надо пройти. Он безумно труден, особенно всероссийский этап. Это колоссальный опыт, преодоление себя. Педагогу это нужно. И у нас много учителей, которые могут достойно представить томское образование.

– Чем, на ваш взгляд, современное преподавание отличается от прежнего, старого?

– В учебнике физики есть такая фраза, что в 1831 году Фарадей поставил себе задачу получить из магнетизма электричество. А потом следующей строчкой сказано: в 1841 году он открыл закон электромагнитной индукции. Так вот, в старом преподавании не важно, что происходило в течение этих 10 лет. Важен результат. В современном варианте на уроках надо моделировать то, что происходило эти 10 лет. Проследить путь от мысли до культурного продукта. Поэтому мой девиз на конкурсе был таким: не предмет должен определять, какой ребенок, талантливый, не талантливый, а дети должны определять содержание предмета.

– Было время, когда вы хотели уйти из школы. Из-за низкой зарплаты?

– Первое пятилетие у меня было счастливое. Все получалось. Следующее десятилетие, примерно с 95-го года, было временем выстаивания. Дети и родители говорили: общение на уроке – это, конечно, хорошо и интересно, но ведь оно уходит от предметного содержания. Дети плохо сдавали вступительные экзамены, и я решил написать заявление. В понедельник. А в субботу у меня был урок. И на нем я вдруг понял, как связать личный опыт с содержанием предмета. В дальнейшем это стало темой моей диссертации – образовательное содержание совместных действий и его влияние на освоение учебного материала по физике. Говоря по-русски, как сделать так, чтобы дети своими представлениями определяли, каким может быть содержание предмета.